Discussion on Innocence in Gaza Conflict

Ты считаешь, что в Газе есть невинные?

Да.

Кто?

Думаю, есть дети, родившиеся сегодня утром в Газе.

Ладно, и...?

Ладно, и что—

Утром, утром — ладно. С завтрашнего дня их уже начинают учить,

ненавидеть нас, убивать нас, и это всё, о чём они думают, пока не

вырастают и не пополняют бригаду.

Я с тобой согласен.

Ладно.

И предположим в рамках нашего разговора, что ты права. Так что ты хочешь с этим делать?

Ладно, сегодня они родились,

но уже завтра их учат,

и завтра они уже,

э, всё ещё невинные?

Я тебе говорю, я с тобой согласен.

Ладно.

Я знаю, что есть учебники, есть религиозные

учреждения, которые очень, очень подстрекают против тебя

и против меня сейчас в Газе. Давай, для простоты, предположим — с первого дня жизни.

М-м-м.

И...?

Что «и»?

Потому что ты спросила, есть ли в Газе невинные. Так какой вывод?

Что нужно убить всех? Что всех можно убивать?

Вопрос, мне кажется, скорее в том, считаете ли вы, что мы совершаем геноцид в Газе.

Я не считаю, что мы совершаем геноцид в Газе.

Прежде всего, я не хочу уклоняться от её вопроса, а теперь фильм, подстрекательство

и все остальные. Я не думаю, что мы совершаем геноцид,

геноцид. Это систематично, это преднамеренно. Мы знаем это из истории, мы

знаем это из нашей истории. Я не думаю, что мы совершаем геноцид в Газе.

Ты считаешь, что нужно совершить

Я не хочу, чтобы было хоть даже... Что это?

Ты считаешь, что нужно совершить?

Я правда спрашиваю. Я действительно, правда спрашиваю.

Нет, нет, это серьёзный вопрос.

Я отвечу тебе серьёзно.

Нет, позже, по вопросу Шарон.

Я знаю, какой вопрос у твоей первой подруги, и я знаю

как твоя вторая подруга пыталась приукрасить всё, и вот ты

даёшь мне возможность сказать, что я думаю.

Шум, который вы сейчас здесь услышали, — это много ребят,

которые удивились, немного смутились

или возразили против моего вопроса.

Удивительно.

Я, я

понимаю, почему ты спросила то, что спросила. Я понимаю, почему ты

спрашиваешь меня с полуулыбкой, считаю ли я, что есть

один невинный младенец из Га— в Газе.

Да.

Я понимаю.

Сколько вам лет? Семнадцать?

Семнадцать.

То есть это правительство свалилось вам на голову, когда вам было

тринадцать, а седьмого октября — четырнадцать.

Хорошо.

Понимаю. У вас был министр, который предложил сбросить бомбу—

сказал, что это

вариант — сбросить атомную бомбу на Газу. У вас были министры

в правительстве и люди в СМИ и соцсетях,

которые объясняли вам, что в Газе нет ни одного невиновного

и все заслуживают смерти, и надо убить всех.

Эти голоса делают нас такими же, как они.

Всё, что вы, семнадцатилетние, говорите здесь, в школе

в Тель-Авиве,

сейчас о них, ведёт к превращению,

к нашему моральному падению, к тому, чего вы так

боитесь и что ненавидите. Мы не

ХАМАС. Мы — демократическое, законопослушное

и еврейское государство,

не может действовать теми же методами, иначе у нас не

останется ничего.