Transcript · Portuguese → Russian
Discussion on a Dramatic Scene
Твоя сестра — старая дева, что я такого сделала? Я нашла ей мужа.
Я даже повзрослела. Я помогла ей избавиться от невестки
бандитки, которую она просто терпеть не могла.
Разве не этого вы хотели? Услышать правду? Вот.
Я сказала правду.
Вау!
До сих пор мороз по коже, ребята. Какая
жуть.
Моя мама пожаловалась.
Потому что я плохо обращалась с ней в сцене, представляете?
Моей маме не понравилось, она сказала: не надо было называть её шлюхой.
Но как можно защищать злодейку?
Но она сказала, что я защищала Адриану.
Ты говоришь неуважительно о своей подруге.
Я сказала: «О, Мурило, столько всего можно было сказать».
Но одним из доводов Карминьи было то, что она говорила
правду.
правду.
Вот это, вот это была правда.
Это была правда.
Она много врала, да? Всегда. Много врала, лицемерка,
но это была честная сцена.
Видишь, ты сильно навредила ложью, но правдой навредила ещё сильнее.
Излияние души.
Излияние души.
Да.
М-м, Мурило говорил мне, а, съёмки сериала идут, а мы работаем
очень,
очень уставшие, он говорил: это излияние души Адрианы.
Что он хотел этим сказать, я до сих пор не понимаю, но он говорил: это
излияние души Адрианы.
Думаю, это огромное желание быть искренней,
огромное желание выплеснуть всё
наружу. Потом появилась та история и тот
текст.
Я сказала: сейчас или никогда. И казалось, что всё закончится.
И не закончилось, вот мы снова здесь. Четырнадцать лет
спустя. И это будет продолжаться. И что нам
делать?
Куда нам идти?
End of transcript · 238 words · machine translated
Original transcript (Portuguese)
Tua irmã encalhada, que que eu fiz? Arrumei marido pra ela. Até amureci. Consegui fazer ela se livrar da nora cangaceira, que ela detestava e detestava sim. Não era isso que cês queriam? Ouvir a verdade? Pronto. Falei a verdade.
Uau! Até hoje arrepia, gente. Que coisa. Minha mãe reclamou. Porque eu maltratei ela na cena, cê acredita?
Minha mãe não gostou, falou: ah, não precisava chamar ela de vagabunda. Mas, mas como é que pode defender uma vilã? Mas ela da ca-- que eu tava defendendo a Adriana. Tá falando um desrespeito da tua amiga. Eu falei: ah, Murilo, tanta coisa pra chamar.
Mas uma, um, um dos apelos de Carminha era e-ela falava a verdade. Essa, isso, essa foi verdade. Essa foi verdade.
Ela mentia muito, né? Sempre. Mentia muito, dissimulada, mas essa foi uma cena de verdade. Cê vê, você fez muito mal mentindo, mas falando a verdade, cê fez mais mal ainda. Desabafo.
É. O, o Murilo falava pra mim, a, a novela acontecendo e a gente trabalhando muito, muito cansado, ele falava: é um desabafo da Adriana. O que ele queria dizer com isso, até hoje não entendi, mas ele falava: é um
desabafo da Adriana. Eu acho que é muita vontade de ser verdadeira, muita vontade de botar tudo pra fora. Aí veio aquela história e veio aquele texto.
Falei: é agora, é agora ou nunca. E parecia que ia acabar. E não acabou, tamo aqui de novo. Quatorze anos depois. E vai continuar. E a gente vai fazer o quê? Pra onde a gente vai?
