Transcript · German → Russian
Analysis of Germany and Russia Relations
Германия и Россия
должны здесь
вместо очага пожара в Европе
создать ситуацию,
которую когда-нибудь можно будет оценить
лишь как разрядку.
Если теперь Запад
заявляет,
что этого ни при каких обстоятельствах нельзя допустить,
и если прежде всего в Англии заявляют,
что там полны решимости
здесь,
если потребуется, с трёхлетней, а может, пятилетней или
восьмилетней войной
выступить против этого,
то я хотел бы здесь
кое-что ответить.
Во-первых:
Германия ценой тяжёлых уступок на Западе и на
юге своей империи
приняла окончательные границы.
Германия повсюду там
пыталась
такими уступками
добиться окончательного умиротворения.
И мы верили, что нам это также удастся, и
я
верю, что нам бы это тоже удалось,
если бы не некоторые поджигатели войны,
которые крайне заинтересованы в нарушении
европейского мира.
У меня нет
никаких военных целей ни против Англии, ни против Франции.
У немецкой нации их тоже нет.
С тех пор как я пришёл к власти, я стремился
именно с прежними противниками в мировой войне постепенно
вновь установить тесные отношения доверия.
Я стремился
устранить все противоречия, которые некогда между Италией и Германией
существовали.
И я вправе
с удовлетворением констатировать, что это полностью удалось,
что между обеими странами были установлены всё более тесные и сердечные отношения,
основанные также на личных человеческих
отношениях
между дуче и мной.
Но я пошёл дальше.
Я стремился, добиться того же и с Францией
осуществить.
Сразу после урегулирования Саарского вопроса
я торжественно отказался от любого пересмотра границ на
Западе навсегда.
Причём не только теоретически, но и практически.
Я всю германскую пропаганду на службу этому моему убеждению
поставил,
всё из неё искоренил, что каким-либо образом могло вызвать сомнения или
опасения в Париже.
Мои предложения самой Англии вам известны.
У меня была лишь великая цель, суметь установить с британским народом
искреннюю дружбу.
Если же всё это отвергается
и если Англия сегодня
считает, что должна вести войну против Германии,
то я хотел бы на это
теперь лишь следующее
ответить:
Польша
в облике Версальского договора уже никогда не
возродится.
Это в конечном счёте гарантирует не только Германия, это гарантирует
и Россия.
Если же Англия всё-таки ведёт войну и уже сейчас
мнимо меняет военные цели, то есть на деле
раскрывает истинные военные цели,
то я хотел бы и по этому поводу высказаться.
В Англии говорят, что эта война, разумеется, также
из-за Польши, но это
само по себе имеет лишь второстепенное значение.
Главное же — сама война против нынешнего режима в
Германии.
И
мне выпала честь, как представителю этого режима
особо
быть упомянутым.
Если же это выставляют как истинную цель войны,
тогда я хочу господам в Лондоне на это сказать лишь следующее
в ответ:
Для меня величайшая честь
быть оценённым таким образом.
В принципе я воспитал немецкий народ так,
что любой режим,
который хвалят наши враги, для Германии — яд
и отвергается нами.
Если бы немецкий режим получил одобрение господина Черчилля,
сэра Купера
или Идена и так далее, то этот
режим был бы лишь оплачен и содержался этими господами
и потому был бы неприемлем для Германии.
End of transcript · 485 words · machine translated
Original transcript (German)
Deutschland und Russland werden hier an die Stelle eines Brandherdes Europa eine Situation setzen, die man dereinst nur als eine Entspannung
wird werten können. Wenn nun der Westen erklärt, dass dies unter keinen Umständen stattfinden dürfte und wenn man vor allem in England erklärt,
dass man entschlossen sei, hier, wenn notwendig, mit einem drei oder vielleicht fünf oder achtjährigen Krieg dagegen Stellung zu nehmen,
dann möchte ich hier einiges nun zur Antwort geben. Erstens: Deutschland hat unter schweren Verzichten im Westen und im Süden seines Reiches
endgültige Grenzen akzeptiert. Deutschland hat dort überall versucht, durch solche Verzichte eine endgültige Befriedung herbeizuführen.
Und wir glaubten, dass uns das auch gelungen sein würde und ich glaube, dass es uns auch gelungen wäre, wenn eben nicht gewisse Kriegshetzer das absolute Interesse besitzen würden an einer
Störung des europäischen Friedens. Ich habe weder gegen England noch gegen Frankreich irgendein Kriegsziel. Die deutsche Nation desgleichen nicht. Seit ich zur Macht kam, bemühte ich mich
gerade zu den früheren Weltkriegsgegnern allmählich ein enges Vertrauensverhältnis wieder herbeizuführen. Ich bemühte mich, alle die Spannungen, die einst zwischen Italien und Deutschland bestanden, zu
beseitigen. Und ich darf wohl mit Befriedigung feststellen, dass dies restlos gelungen ist, dass zwischen den beiden Ländern ein immer engeres und herzlicheres Verhältnis hergestellt wurde, basierend auch auf dem persönlichen menschlichen
Verhältnis zwischen dem Duce und mir. Ich ging aber weiter. Ich habe mich bemüht, das Gleiche auch mit Frankreich herbeizuführen. Sofort nach der Erledigung der Saarfrage
habe ich feierlich auf jede Grenzrevision im Westen für alle Zeiten Verzicht geleistet. Und zwar nicht nur theoretisch, sondern auch praktisch. Ich habe die ganze deutsche Propaganda in den Dienst dieser meiner Auffassung gestellt,
alles aus ihr ausgemerzt, was irgendwie zu Zweifeln oder zu Besorgnisse in Paris hätte Anlass geben können. Meine Angebote an England selbst kennen Sie. Ich hatte nur das große Ziel, mit dem britischen Volk eine aufrichtige Freundschaft erreichen zu können.
Wenn nun das alles abgewiesen wird und wenn England nun heute glaubt, gegen Deutschland Krieg führen zu müssen, so möchte ich darauf nun nur Folgendes
erwidern: Polen wird in der Gestalt des Versailler Vertrags niemals mehr auferstehen. Dafür garantiert ja letzten Endes nicht nur Deutschland, sondern dafür garantiert
ja auch Russland. Wenn nun England trotzdem den Kampf führt und jetzt schon eine scheinbare Umstellung der Kriegsziele vornimmt, das heißt in Wirklichkeit eine wirkliche Aufdeckung der wahren Kriegsziele, dann möchte ich mich auch dazu äußern.
Man sagt in England, dass dieser Krieg natürlich schon auch wegen Polen, aber das sei ja an sich nur in zweiter Linie bedeutend. Das Wichtigere sei ja der Krieg an sich gegen das heutige Regime in Deutschland.
Und ich erfahre hier die Ehre, als der Repräsentant dieses Regimes besonders genannt zu werden. Wenn man das nun als das eigentliche Kriegsziel hinstellt,
dann will ich den Herren in London darauf nur Folgendes zur Antwort geben: Es ist für mich die größte Ehre, in dieser Weise eingeschätzt zu werden. Grundsätzlich habe ich das deutsche Volk so erzogen,
dass jedes Regime, das von unseren Feinden gelobt wird, für Deutschland Gift ist und von uns abgelehnt wird. Wenn also ein deutsches Regime die Zustimmung der Herren Churchill, Sir Cooper
oder Eden und so weiter bekommen würde, dann wäre dieses Regime nur von diesen Herren bezahlt und ausgehalten und damit für Deutschland untragbar.
