Transcript · Russian → English
Russian → English transcript
From this perspective, the critical moment was COVID.
Well, I will repeat once again what I have said many times,
and I will repeat it more than once or twice.
Flu is just flu. There was nothing special about this epidemic.
Yes, it was slightly more serious than the Hong Kong flu
and slightly better than the Spanish flu of '18–'20, of the 20th century.
That is, somewhere between them in terms of the number of victims
and in terms of real potential, real virulence.
Of course, neither in '68, '69, nor in '18, '20,
nor before that, in the 1890s, when there was the Asian flu,
would it ever have crossed anyone's mind to completely shut down the world,
to make people sit in their rooms,
and forbid them from going outside.
It is perfectly clear that we faced absolutely non-standard things.
By the way, even typical anti-epidemic measures
in the event of real disasters, they are different.
On the one hand, it was a colossal social experiment.
By the way, an interesting social experiment,
it even had some results worth talking about.
It was an acknowledgment that fundamentally new industries are emerging,
which didn't exist before, the remote work industries.
Without them, it would have been physically impossible to do.
And it was also an acknowledgment that many achievements of the industrial phase,
including moments of freedom, moments of democratic rights,
can, as it turns out, be eliminated with a single stroke
and by creating completely illegitimate organizations
which, nevertheless, can issue you a fine,
and, if necessary, subject you to more severe methods.
End of transcript · 269 words · machine translated
Original transcript (Russian)
С точки зрения критическим моментом был КОВИД. Ну, я ещё раз повторю то, что я говорил много раз, и повторю ни раз и не два. Грипп как грипп. Ничего особенного в этой эпидемии не было. Да, она была чуть посерьёзнее гонконгского гриппа
и чуть получше испанского гриппа 18-20-го года, 20-го века. То есть где-то между ними по количеству жертв и по реальной возможности, по реальной вирулентности. Разумеется, ни в 68-м, 69-м, ни в 18-м, 20-м, ни до этого, в 1890-х, когда был азиатский грипп,
никому и в голову бы не пришло полностью закрывать мир, оставлять людей сидеть по комнатам, запрещать им выходить на улицу. Совершенно понятно, что мы столкнулись с абсолютно нестандартными вещами. Кстати, даже характерные противоэпидемические миры
в случае реальных катастроф, они другие. Это был колоссальный социальный эксперимент с одной стороны. Кстати, интересный социальный эксперимент, у него даже были некоторые результаты, о которых можно поговорить. Это было признание того, что у нас появляются принципиально новые индустрии,
которых не было раньше, индустрии дистантной работы. Без них это было просто невозможно сделать физически. И это ещё было признанием того, что многие завоевания индустриальной фазы, в том числе моменты свободы, моменты демократических прав, оказывается, могут быть ликвидированы одним рощерком
и созданием совершенно нелегитимных организаций, которые, тем не менее, могут выписать вам штраф, а могут при необходимости и подвергнуть более серьёзным методам.
