Transcript · Russian → Spanish
Account of Abduction and Detention
Hace diez días, el día veintitrés, cerca de la casa donde yo
vivo, unos desconocidos me atacaron.
Me tiraron al suelo, me esposaron, haciéndose pasar por agentes de
policía. Allí mismo me metieron a la fuerza en un BMW negro,
no
me mostraron ningún documento ni me imputaron ningún cargo, me subieron a un vehículo negro y
se fueron. Después hubo otros dos traslados a dos
vehículos, después de lo cual me llevaron ya con
las manos esposadas, los ojos vendados con cinta adhesiva, bueno, según
entiendo, a algún lugar, probablemente una instalación restringida, por así decirlo, una prisión secreta.
Me metieron en una celda, me sujetaron con esposas y cadenas.
Tuve los ojos siempre cubiertos durante todos esos días.
Me interrogaron con más intensidad durante los dos primeros días.
El tercer día ya casi no hubo conversaciones.
Lo más probable es que el objetivo fuera desacreditar a la unidad especial
Timur, incluido nuestro comandante, Timur directamente.
Se me acusaba de tener comunicación con
representantes
del FSB, y posteriormente trasladé esa comunicación
a mi
superior directo Dmitri, bueno, el comandante Dmitri Ivánov.
Es decir, no se trata de Vetrex.
Ajá.
No se ejerció violencia física contra mí, salvo el secuestro al principio
mismo, pero, aun así, se dijeron cosas sobre
que
uno podía desaparecer por completo. Es decir, cosas sobre cavar
una tumba. Estando en mi precaria situación,
es decir, sí, yo
acepté plenamente su versión de que tenía comunicación con
el FSB, y luego la trasladé a mi
comandante directo Dmitri, bueno,
aunque nada de eso ocurrió en absoluto.
Sí, sí.
Es decir, fue por mi situación y bajo presión psicológica.
A los nueve días, me dijeron que saliera.
Me llevaron, por así decirlo, al lugar donde me secuestraron, pero
sin avisarme antes que ahora además iba a pasar algo.
End of transcript · 301 words · machine translated
Original transcript (Russian)
Десять суток назад, двадцать третьего числа, возле дома, где я проживаю, на меня совершили нападение неизвестные. Повалили на землю, застегнули наручники, представившись сотрудниками полиции. Там же меня просто запихнули в черную BMW, не
вменяли никаких бумаг, никаких обвинений, посадили в черный автомобиль и уехали. В дальнейшем было две перегрузки еще в два автомобиля, после чего меня доставили уже с наручниками на руках, с замотанными скотчем глазами, ну, я так понимаю, на какой-то, скорее всего, режимный объект, можно так сказать, тайную
тюрьму. Я был посажен в камеру, прикован наручниками, цепями. Глаза были всегда закрыты на протяжении всех этих суток. Меня допрашивали первые двое суток более интенсивно. Третий день уже бесед практически не велось. Скорее всего, целью была дискредитация спецподразделения
Тимура и в том числе его командира нашего, Тимура непосредственно. Мне вменялось то, что у меня есть коммуникация с представителями ФСБ, и я эту коммуникацию впоследствии переключил на своего
непосредственного начальника Дмитрия, ну, командира Дмитрия Иванова. То есть не о Ветрексе речь. Угу. Физического воздействия на меня не оказывалось, за исключением похищения в самом начале, но, тем не менее, как бы высказывались такие слова про то,
что можно пропасть совсем. То есть какие-то слова про, там, рыть яму. Находясь в своем незавидном положении, то есть, да, я полностью согласился с их версией о том, что у меня была коммуникация с
ФСБ, и я ее позже переключил на своего непосредственного командира Дмитрия, вот, хотя такого не было абсолютно. Угу, угу. То есть это было ввиду моего положения и под психологическим давлением.
Через девять суток меня сказали на выход. Меня привезли на, грубо говоря, место, где меня и похитили, но не предупредив перед этим, что сейчас еще и будет .
