arabic → Russian transcript

В 2020 году мы организовали организацию أبين كوفرانس с участием 10 человек и 300 израильтян.

Мы говорили о коронавирусе.

Мы не говорили ни о полиции №1, ни о полиции №2, ни о переговорах.

Мы говорили о том, как мы можем спасти друг друга.

И через два дня после этого я нашёл сообщение, пришедшее из Алжира.

Она работает в Amnesty; её зовут Хинд аль‑Хадри.

Она спрашивает ХАМАС и в пометке (мذكر) указала «ХАМАС رئيسي» в Facebook.

Чтобы спасти тебя.

И это произошло на следующий день.

Это удивило меня в первый раз.

Потому что, когда я проверил сообщение Хинд аль‑Хадри,

я увидел, что она работает в Amnesty.

И что она состоит в моём совете.

И я знал, что она преподавательница в Соединённых Штатах.

Так как же Amnesty могла спрашивать о моём спасении?

Как может Совет ХАМАСа просить о спасении?

В тот момент я почувствовал, что...

Хорошо, прежде чем я понял, что у нас много спасателей в США,

внутри Газы и за её пределами.

Но не таким образом.

Потому что неправильно говорить о правах человека.