Transcript · Russian → English
Discussion on Responsibility in Conflict
There are no innocent people there.
This logic, this logic that, uh,
responsibility is exclusively individual.
And none of those who operated railway switches
for trains to
Doha bear any responsibility.
He was just operating switches, he was just a switchman.
None of those who read poetry to children, I mean, Ukrainian
refugee children, read them Pushkin's poetry.
He bears no responsibility, he was just reading them fucking poetry, excuse me.
So what responsibility does he bear, hold on?
Well, when he reads Russian-language poetry to Ukrainian children
who were brought from the occupied territories,
he is engaging in propaganda, he is,
he, he is an employee of Goebbels.
That is, in order to—
It's just interesting. In order not to commit, um,
a crime, not, uh, to be part of this propaganda,
We need to put these, uh, children somewhere isolated so that no one
talks to them.
What the fuck? These children shouldn't be rounded up.
No, why are we discussing—
They already... other people rounded them up.
What other people are supposed to do. These, these people
are criminals. Have you, have you lost your minds?
Do you seriously want to discuss right now what should be done with children
who were taken from occupied territories, properly?
Are you idiots or what?
They shouldn't be taken away. What does that have to do with it?
Are you, are you seriously saying this?
Are we seriously going to discuss now how, uh, what,
what, what, what in relation to children, uh, taken from the territory, constitutes
a crime and what does not.
Taking them away,
taking them away from their parents, is.
Of course. Who's arguing with that, Konstantin?
Then, if you want, read them Pushkin or something else, or something else.
You're committing a crime, you're working with displaced persons
and engaging in propaganda among displaced persons.
That's what it's called.
Why? Listen, they invite me, but don't invite me anymore, guys, I
won't say anything else.
End of transcript · 331 words · machine translated
Original transcript (Russian)
Нету там невиновных. Вот эта логика, вот эта логика, что, ааа, ответственность исключительно индивидуальна. И ни один из тех, кто на железной дороге переводил стрелки для поездов в
Доха, он ответственности не несет. Он просто стрелки переводил, он просто стрелочник. Ни один из тех, кто читал стихи детям, замеча-- значит, украинским детям, беженцам читал стихи Пушкина. Он не несет ответственности, он же им стихи, блядь, извините, читал.
Так, а какую ответственность он несет, стоп? Ну, когда он украинским детям, которых, а, привезли с оккупированных территорий, стихи читает на русском языке, он занимается пропагандой, он, он, он сотрудник Геббельса.
То есть чтобы-- интересно просто. Для того, чтобы не совершать, эмм, преступление, не, э, быть частью этой пропаганды, надо посадить этих, э, детей в нечто изолированное и чтобы с ними никто не разговаривал.
Что за херня? Этих детей не надо пригонять. Нет, а почему мы обсужда- Они уже, их пригоняли другие люди. Что должны делать другие люди. Эти, эти люди преступники. Причем вы, вы что, охренели?
Вы всерьез сейчас хотите обсуждать, что нужно делать с детьми, которые угнаны с оккупированных территорий, по правильному? Вы идиоты, что ли? Их угонять не надо. Причем здесь это? Вы, вы всерьез это говорите?
Мы что, всерьез сейчас будем обсуждать, как, а, что, что, что, что по отношению к детям, а, угнанным с территории, является преступлением, а что не является. Угон, угон от родителей является.
Конечно. Кто с этим спорит, Константин. Потом хотите им Пушкина читайте или еще что-то, или еще что-то. Вы преступление совершаете, вы с перемещенными лицами работаете и пропагандой занимаетесь среди перемещенных лиц. Так это и называется.
Ну почему? Слушай, ну вот меня зовут, да не зовите вы уже меня, ребята, ну я ничего другого не скажу.
