Маргарита Симоньян о европейских ценностях и колонизации Конго

Заканчиваются эфиры наши, тут же выходят все европейские газеты, которые все цитируют.

Вот после прошлого эфира я даже себе выписала.

Немецкая газета пишет: "Главный редактор Маргарита Симоньян саркастически распространяла кадры беспорядков и в эфире насмехалась над западным благополучием и демократическими ценностями".

Вот я здесь хочу прямо возмутиться и высказать свое "фи".

Я никогда не насмехаюсь над мертвыми, никогда, даже над мертвыми ценностями я никогда не насмехаюсь.

Поэтому немецкая газета просто меня оскорбила и пытается меня выдать, пытается меня за худшего человека, чем я есть.

Потому что эти ценности, безусловно, мертвы.

Нету больше той Европы. Мы будем нанашивать, вот как я, их старые платьица, которые они шили, пока еще европейская мода не превратилась в сплошной трансгендеризм, трансвестицизм.

И для девочек они больше ничего не шьют.

И мы будем петь, адресовать этой Европе песню Майка Науменко.

Был такой русский рокер, которого я очень люблю.

У него есть такая песня: "И все же я помню о тех временах, когда я знал тебя совсем другой".

Это про Европу. Но если задуматься и не петь песню Майка Науменко, то мы вспоминаем о том, что, честно говоря, признаться, не была она никогда никакой другой.

Вот был сейчас саммит Россия-Африка. В рамках этого саммита мы, RT, устроили медиасаммит.

К нам приезжали потомки этих людей. Вы спросите у них, когда это Европа была другой, когда они устраивали кромешный ад в этой Африке.

Они же были христианнейшим государством.

Если вы спросите их про ценности, они же были, это же и викторианскую эпоху это было.

А Леопольд Второй, который устроил из Конго что-то, во что поверить нельзя, никакому Данте и не снилось, правда же, как у Маяковского: "Гвоздь у меня в башмаке страшнее, чем фантазия у Гете".

Это страшнее, чем фантазия у Гете. Это страшнее, чем фантазия у чего бы то ни было.

Что они делали с этими странами? Они из континента умудрились устроить концлагерь, из всего континента, потому что им нужен был арахис из Сенегала, какао из Нигерии и каучук из Конго.

Конго было в семьдесят шесть раз больше Бельгии на тот момент, когда его колонизировала Бельгия.

Бельгии было очень обидно, что Франции досталось, Германии даже досталось.

Ну, я уж молчу про Голландию, про Великобританию, Испанию, Португалию.

Всем всего досталось. Бельгия, ну, одной из последних прибежала откусить от этого пирожочка, который назывался весь остальной вообще нормальный мир, который они колонизировали и вот так, вот так вот насиловали, высасывали из них все, выжимали не одно столетие.

Когда это все началось? Это все началось во время эпохи великих географических открытий.

Как только они чего-нибудь открыли, вот первое что-то открыли, вот открыли они там когда Америку?

В тысяча четыреста девяносто втором году открыли.

Давай все! Сейчас уже даже не вспоминают, что когда там жили индейцы, что все это было колонизировано.

Но я сейчас про Африку. Что они устроили в Конго, когда они сейчас, когда вот вы показываете картинки, дорогая Европа, когда они громят ваши вокзалы, вокзал Антверпена, построенный руками конголезцев в прямом смысле слова,

потому что конголезцев, конголезцам за недостаточную выработку каучука и типа ну, такую не слишком активную работу, ну, типа троечник, им отрубали руки.

Этими фотографиями, это ж уже тогда была фотография как таковая, забит весь интернет.

Даже детям. Детям этих работников. Детям. И женщинам.

И женщинам, и маленьким детям отрубали руки, вдуматься!

И вот этими отрубленными руками построен вокзал знаменитый в Антверпене, построены парки.

И дорогая Европа, когда они, их потомки, громят эти ваши парки, эти ваши вокзалы, все, что я могу вам сказать, и завтра это опять будет в ваших газетах: так вам и надо!

За что боролись, на то и напоролись. Что же вы третировали, насиловали столетиями и вы думали, что когда-то они не выйдут и вам за это не ответят?

Ответят. Есть у-- в классической англоязычной литературе писатель такой Джозеф Конрад, его проходят в американских