Возвращение в Студенок: разрушенные дома и встреча с Матвеевной

Студенок,

мы вернулись.

Да, многих домов уже нет.

А-а, те дома, которые остались, там уже внутри ничего нет.

Сначала оккупант все разграбил, потом, а-а,

люди, которые ждали русский мир,

имея привилегии за то, что они помогали оккупанту,

заходили в это--

в эти дома и доворовали. Но время расставит все на свои места.

Сейчас органы почистят этот регион, а-а, выявят всех

коллаборантов, а потом местные приедут и уже будут

разбираться

с теми, которые ждали этот русский мир,

и находить в их домах свои же вещи.

Бабушек выгрузили. Может быть, вы помните, да,

мы приезжали в Студенок к Матвеевне.

Она здесь стояла возле этого столба и рассказывала, что никуда уже не пойдет,

никуда не поедет. Пытаемся ее найти.

Родные мои, я все помню, как вы меня уговаривали.

Было дело.

Было дело. За стол держались.

Я не видела ни заречье. Вот исполнилось мне

восемьдесят три. И наши вот эти

хлопцы меня поздравили. Принесли мне

тормозок.

О!

Класс!

Вы видите, как

выжила целая, целешенька Матвеевна наша

родненькая.

Это когда прилет был?

Двенадцатого мая.

Мая.

Двенадцатого мая. Сидели в погребе.

Да, только в погреб и шли.

Вот здесь вот,

судя по всему, и обитали

оккупанты.

Чувствую по запаху говна вокруг.

Шаковали,

шашлык-машлык,

ну и, конечно, алкоголь, элитка.

О,

тут ребята собирали все награбленное.

Вот вам, пожалуйста.

А, тоже.

Вот.

Пожалуйста, в лучших традициях.

Кроссовочки тоже какой-то бурят хотел себе

забрать на родину. Вот плазма. Вы видите,

видимо, так быстро собирались, что не успели все это увезти,

вывезти с собой.

Вот, Катюш.

Какой бардак оставил

оккупант. А как все было чистенько. Да, когда-- а, вот они.

О, тут вообще все вынесли, а!

Водочной панели нет.

Охренеть, все повыносили.

А вот оно русское народное творчество, пожалуйста.

С любовью из России.

Угу,

вот еще.

Неплохо живете. Не занимать место Ивана.

Не буди спящего.

Да,

русский мир во всей красе.

Фу, э, мерзко как, а! Почему-то хочется

помыться после увиденного. Вот честно вам скажу.

Фу! Очевидцы рассказывают,

а-а, что по улицам села,

э, русский оккупант катался на велосипедах и

ходили

в чужой одежде, причем даже в женской.

Такой вот у них был чисто мужской фетиш.

Ну что, Сергеевич, спустя сколько?

Четыре.

Четыре, четыре-пять месяцев мы вернулись все-таки

на это место.

Бабушке Зине.

Баб Зин, скоро и вас привезем сюда.

Все отстроится, все будет еще лучше, чем было прежде.