Documenting Life in War-Torn City

Северская сага.

Пролог.

Город,

который сейчас точка ноль. Ворота перед огромной битвой

за Славянск и Краматорск.

Земли Донецкой Республики. Город, который закроет собой

понятие взять, удержать, не отдать.

Но это будет позже. Пока мы здесь. Два

месяца в Северске,

с конца февраля до начала мая. Это пролог к Северской

саге, к фронтовым дневникам военного

документалиста Клима

Поплавского и военного оператора Виктора Керчева.

Мы заезжали в город, когда он еще дышал последними

живыми. Когда в подвалах еще сидели те, кто не

ушел, кто не смог, кто побоялся,

кто ждал, что пронесет.

Мы заходим в город

с юга по объездной.

На этой дороге от этой машины через несколько дней, по сути,

останется только название.

Она сгорит полностью вместе с Максом Кремнем,

который сейчас со мной в кузове,

и с Женькой Орфеем, он за рулем.

Благодаря им мы вытянули из города первые две

семьи.

За эти два месяца мы зафиксировали эвакуацию десятка семей мирных

жителей в тяжелом положении: лежачих, слепых, больных,

молодых,

тех, кого нельзя было оставлять, тех, кто сам не мог уйти.

Все, дошли.

Это Толя Викинг.

Сегодня я узнал, что ему оторвало ногу.

Ты же знаешь, Вапуль, чем больше хороших и добрых людей

убили, это же хорошо.

Мы въезжаем в город.

На подступе ни одного целого здания, только ряды разрушенных

квадратов, домиков, бывших домиков,

садовых домиков. Где-то еще торчат указатели на

садоводство. Все перекорежено, все простреляно.

Изувеченные автобусные остановки с обломными

козырьками. Вокруг сотни гаражей с распахнутыми

воротами.

Серые, одинаковые, как пчелиные соты.

Позже нам придется прятаться в этих ячейках, перебегать между ними от

гаража к гаражу, чтобы уйти от дронов.

Отвратительное чувство

спиной ощущать, как воздух разрезают

винты. Мерзко слышать этот осиный пчелиный визг.

Как дрон приближается и нырять в очередной проем,

в очередные распахнутые ворота.

Охотники за дронами шестой бригады.

Они были с нами.

Гусар,

Лес,

Тихий,

Жук,

Викинг,

Заяц,

Амбал-Ангелочечек,

Мага,

Орфей,

Кремень.

Их командир Винни.

Они видели небо,

мы видели землю.

Мы записывали, снимали,

запоминали.

Закидывайся!

Еще одна рассыпуха есть.

А что у тебя, трассера?

Да.

Давай пачки, если есть

конечно.

Сейчас пачки вытащу. Это не репортаж,

это не хроника,

это дневники. Без дат, без пафоса,

без попыток объяснить, что происходит.

Только то, что мы видели. Только то, что осталось в памяти.

Северская сага - это портрет города, написанный

воспоминаниями его жителей. Тех, кто оставался в подвалах,

переходил из квартиры в квартиру, хоронил соседей во дворах.

Вот она хабалочка. Здравствуй, Тамарочка!

Вот крестик.

И Славик свою жену похоронил во дворе.

Дневники включают в себя свидетельства мирных, таких как Андрей.

Он был в городе с первого дня. Он видел, как город становился

полигоном,

как его стирали, как испытывали оружие.

Сюда прилетело раньше, чем вот это, как дом разбили.

Это

Прилетела туда

такая бадья,

прям прошила

две стены и в подъезде застряла. Меня волной закинуло в

подъезд рыбкой.

Чуть голову не разбил.

А, то есть они же бомбят-

Да, они бомбят, а все сваливают на Россию.

И своим говорят-

Своим, да. Они сразу все. Тут никого не было.

Все позабегали. И прилетело как раз,

прошло в окно, залетел снаряд, и тут уже рванул,

потому что та сторона была еще целая.

Это уже со временем, оно как бы ветром и

дождями поразмывало.

Он переходил из подвала в подвал, из квартиры в квартиру, пока не дошел

до Светы,

которую мы так и не смогли убедить уехать.

Куда? Куда я это все дену?

Я могу тебе только в рамках своих человеческих

возможностей, то, что мне Господь дал, могу тебе только

помочь.

Вот это количество куда я дену? Вот это количество куда я

дену?

Это не переломить, это вырвать, вырвать все изнутри и поехать

пустой, как мешок.

Мы идем по пыли, по осколкам чужих

историй. Под ногами не просто бетон,

под ногами их понедельники, их обеды, их возвращение

домой.

Мы не знаем имен, не знаем, как они жили.

Мы видим только, как они умирали.

Позже ночью в подвале библиотеки я

залезу в телефон, найду старый форум, фотографии те, что

до.

Оказалось, город начинался не с войны.

Он начинался в тысяча девятьсот тринадцатом.

Бельгийцы пришли за доломитом. Станцию назвали Яму.

Люди жили в яме, добывали камень для стали.

Потом город переименовали в Северск. Красиво.

В честь реки. Хотя речка идет в стороне.

У них был стадион настоящий, с беговыми

дорожками, с трибунами. Команда Химик.

Был Дворец культуры Доломитчик. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом

году первый компьютерный класс.

Компьютерный класс в Северске, в городе, где нет

ни электричества,

ни воды.

Свадьбы, рождения, выпускные.

Ведь кто-то целовался за теми гаражами, где сейчас мы прячемся,

где сейчас альбомы.

Огромное количество детских вещей. Кто-то уезжал и возвращался.

Это была жизнь в гаражах, в квартирах, в подвалах, везде

альбомы, их тысячи. Они разбросаны по земле,

лежат на бетоне, на битом стекле, в лужах талой воды,

не убраны, не спрятаны,

просто брошены,

как будто память не нужна.

Северская сага

это голоса этих людей,

это их жизни,

их память,

их история.

История

про бойцов

и мирных жителей

в совсем не мирном городе.

Мы не придумываем,

мы записываем и только передаем.