Джордж Сорос о морали в финансах и пережитом Холокосте

За последние два года вас обвиняли в финансовом крахе Таиланда, Малайзии, Индонезии, Японии и России.

Во всём вышеперечисленном. Во всём вышеперечисленном.

Вы действительно настолько могущественны?

Нет, я думаю, здесь кроется огромное недопонимание.

В сущности, моя цель там — зарабатывать деньги.

Я не могу и не смотрю на социальные последствия того, что делаю.

Как конкурент, я должен бороться, чтобы победить.

Как человек, я беспокоюсь об обществе, в котором живу.

С каким Джорджем Соросом я сейчас разговариваю?

С аморальным Джорджем Соросом или с моральным?

Это один и тот же человек. Это один человек, который в одно время занимается аморальной деятельностью, а в остальное время старается быть моральным.

Вы венгерский еврей, который спасся от Холокоста, выдавая себя за христианина.

И вы видели, как множество людей отправляли в лагеря смерти.

Верно. Мне было 14 лет, и я бы сказал, что именно тогда сформировался мой характер.

В каком смысле? В том, что нужно думать наперед, понимать и предвидеть события.

И что тебе угрожает опасность. Это была огромная угроза зла.

Я имею в виду, это было очень личное столкновение со злом.

Насколько я понимаю, вы ходили со своим покровителем, который клялся, что вы его приемный крестник.

Да. И фактически помогали конфисковывать имущество у евреев.

Верно. Да. Я имею в виду, это звучит как опыт, который отправил бы многих на кушетку психотерапевта на долгие годы.

Это было трудно? Совсем нет. Нисколько. Возможно, в детстве ты не видишь связи, но это вообще не создало никаких проблем.

Никакого чувства вины? Нет. Например, то, что я еврей, и вот я здесь, смотрю, как уходят эти люди.

Я с таким же успехом мог бы быть там. Я должен был быть там.

Ничего подобного. Ну, конечно, я мог бы быть на другой стороне или тем, у кого всё это отбирают.

Но не было ощущения, что меня там быть не должно, потому что это, ну, вообще-то, странно, это как на рынках: если бы меня там не было, я бы, конечно, этого не делал, но кто-то другой всё равно бы это забрал.

Был я там или нет, я был всего лишь зрителем.

Имущество отбирали. Так что я не участвовал в изъятии этого имущества.

Поэтому у меня не было чувства вины.